Из цикла «Андрейкины рассказы».
В середине февраля отец объявил, что собирается завязать с морями и перевезёт всё семейство в небольшой приморский городок, где он недавно купил дом. И в начале марта вся семья уже жила на новом месте, так что пятый класс Андрейка заканчивал в новой школе.
Мачеха сторговала двух поросят и десяток кур на местном базаре, а отец по каким-то особым талонам приобрёл новенький мотоцикл с коляской «ИЖ Юпитер 4К».
Жизнь на новом месте Андрейке не очень понравилась, так как у него появилось множество обязанностей по дому: топить печь в бане, чистить у свиней, ходить два раза в неделю в магазин за хлебом для животных и многое другое. Да и своей комнаты, о которой он так мечтал, ему не досталось. Так что жил он, как и прежде, в зале с телевизором и без дверей.
Старые школьные товарищи теперь были далеко, а новых Андрейка завести ещё не успел.
Он не особо грустил по этому поводу, так как давно уже привык менять школы и терять друзей. Поэтому и на новом месте не старался быстро с кем-нибудь подружиться.
Был солнечный мартовский день, когда Андрейка, возвращаясь из школы, встретил щенка у калитки дома. Полугодовалый, с толстыми лапами и весёлой мордашкой, он радостно вилял хвостом и отчаянно пытался лизнуть мальчика. На шее болталась изгрызанная верёвочная петля в кровоподтёках. Андрейка присел на корточки и, обеими руками стянув верёвку, обнял щенка за морду. Тот не сопротивлялся и, повалив мальчика на землю, тёплым шершавым языком облизал ему нос в знак благодарности.
Какое-то время они, обнявшись, лежали на траве, и Андрейка трепал собаку за уши.
Неожиданно калитка распахнулась, и из неё вышел отец с охотничьим ружьём в чёрном чехле через плечо.
— Ты что тут? — спросил он.
— Вот щенка нашёл. Можно я оставлю его себе, папа?
Мужчина протянул руку мальчику и сильным рывком поднял его с земли.
— Хорошо, пса у нас нет, если хозяева не объявятся, оставим его себе, шапку из него зимой сделаю, — сказал отец и засмеялся.
— Как это — шапку? — настороженно спросил Андрейка.
— Да шучу я. Посади его на цепь, которая от собаки старых хозяев осталась, там в гараже лежит. Я на охоту, вернусь завтра к вечеру. Покажу тебе, как сделать конуру. Имя уже придумал?
— Да, Черныш.
— Хорошо, я поехал, — сказал папа и, дернув несколько раз ножку стартера мотоцикла, исчез в облаке синего дыма.
На выходных отец помог Андрейке сделать конуру для Черныша. Внутрь положили кусок старого ватного одеяла, а над входом мальчик прибил дощечку с именем пса. Получилось, как показалось Андрейке, красиво и уютно.
Мачеха выдала старую металлическую эмалированную миску и сказала, что кормить животину будет тот, кто её завёл, у неё и так своих дел хватает.
Андрейка был этому только рад.
Теперь его новый лохматый друг радостным лаем каждый день встречал мальчика из школы, тыкаясь в его ладони мокрым весёлым носом, усердно вилял хвостом и норовил сбить с ног, чтобы преданно облизать языком лицо хозяина.
Наступило лето. Школа закончилась, и Андрейка бегал на речку, бродил в лесу, гонял на велике по улицам с пирамидальными тополями, которые, будто колонны атлантов, держали над ним тёплое летнее небо, и повсюду его сопровождал верный и преданный друг Черныш.
Мальчик пытался тренировать пса, даже отыскал в шкафу отцовские журналы «Охота и охотничье хозяйство», где нашёл статьи о дрессировке собак, но Черныш все потуги хозяина сводил к бесшабашной игре и баловству. Отец, увидев, как Андрейка приучал пса к командам, сказал, что слишком поздно уже этим заниматься, и мальчик оставил это занятие, отдавшись полностью отдыху и играм с новым другом.
Лето весело пролетело. Снова началась школа, по возвращении из которой весьма подросший Черныш, встречая мальчика радостным заливистым лаем, без особых усилий сбивал его с ног, и они, дурачась, долго катались по траве в обнимку.
Праздник, 7 ноября, в тот год был солнечным прохладным днём, Андрейка в составе школьной колонны нёс какой-то плакат, кричал «Ура!», проходя мимо трибуны с начальством из горкома, и, как все, ждал, когда можно будет улизнуть поскорее домой. Но улизнуть не получилось.
Классная руководительница попросила его помочь загрузить плакаты и флаги в школьную машину, и Андрейка до самого обеда помогал трудовику и нескольким старшеклассникам складывать праздничный инвентарь в кузов машины.
Домой он вернулся усталый только после трёх часов. Черныш его не встретил. Андрейка обеспокоенно заглянул в будку, но и там пса не было. Ошейник сиротливо валялся около пустой собачьей миски.
Мальчик пожал плечами и пошёл в дом. За кухонным столом сидел отец, он был изрядно навеселе и чистил ружьё.
— Привет, па! Не знаешь, где Черныш? — спросил Андрейка. — Может, опять сорвался с цепи?
— Нет, — ответил отец, — там он, за летней кухней висит.
Ноги мальчика неожиданно стали ватными, а в голове потемнело от дурного предчувствия.
— Как это — висит?
— На верёвке, как? Я же говорил тебе, что шапку из него сделаю к зиме. Вон он какой вымахал, что его зря кормить, борова такого.
И мужчина замахнул очередную рюмку водки, наполнив её из уже изрядно опустевшей бутылки.
Глаза Андрейки налились слезами.
А отец, презрительно посмотрев на него, сказал:
— Тьфу. Баба. Развёл тут сырость.
Мальчик выбежал во двор, задыхаясь от слёз, и осторожно заглянул за угол летней кухни.
На старой сливе, подвешенный за задние лапы, висел Черныш. Между его открытых безжизненных глаз зияло отверстие, и тёмная запёкшаяся кровь вокруг раны была вся покрыта большими, деловито копошащимися зелёными мухами.
Андрейку вырвало. Потом ещё и ещё, пока из опустевшего желудка не пошла желчь.
Он добрёл до зала и, не раздеваясь, уснул на диване.
Утром шкура Черныша, прибитая к деревянной раме, уже висела на чердаке. На какое-то время отец забыл о ней, и Андрейка часто забирался под крышу дома и гладил шерсть друга, вспоминая, как весело они проводили время.
Потом рама неожиданно исчезла, и под Новый год отец пришёл домой в новой шапке. Довольный и подвыпивший, он хвастался обновкой, постоянно то надевая, то снимая её.
Вечером, будучи абсолютно пьяным, он забросил шапку в шкаф и больше никогда её не надевал.
Макс Сахнов, Окленд