Не спалось. Николай Колчин не любил такое состояние, когда на часах где-то около половины четвёртого ночи, и до восхода солнца ещё бы видеть и, возможно, даже запоминать цветные сны, ан нет. Лежишь себе, как дурак, и таращишь глаза в темень, переваривая абсолютно ненужные тебе ситуации – то ли придуманные-надуманные, то ли кем-то обещанные и уже частично осуществлённые, но которые требуют завершения… И – что делать?
Водка не то чтобы выручала. Она, типа, отвлекала, камуфлировала. Это, если осталось с вечера, пусть и на донышке бутылки.
Как же не хотелось вставать… Пришлось – хотя бы для того чтобы посетить туалет – по-маленькому. Ну и «проклятая», как ее назвал в хорошей песне Владимир Семенович, в загашнике нашлась, причём, дорогущая, в подарочной упаковке. Это был презент друга, и Кыля отложил ее на либо свой день рождения, либо вообще на Новый год. Но сейчас захотелось тяпнуть пятьдесят граммов, и никто не мог ему этого запретить. Тем более, что в холодильнике была мисочка с квашеной капустой, приправленной лучком и подсолнечным маслом, и ещё – открытая банка шпрот. Чёрный хлеб – святое.
Если бы ещё не обнаглевшие мыши! Нет, в комнату они почти не совались, там их подкарауливал кот по кличке Фредди. Правда, он не особо интересовался грызунами, но порой реагировал на их скрежет где-нибудь в углу и даже несколько штук умудрился поймать, и зачем-то принести их тушки хозяину к подушке…
Кыля не брезговал и дохлых мышей выбрасывал в форточку – воронам, которые, кажется, только того и ждали. Он вообще почему-то хорошо относился и к воронам, и к голубям, хотя знал, что эти птички – возможные разносчики всякой заразы. А мыши – разве не разносчики. Но вот плодятся в московской хрущёвке, как будто так и надо, и никакими мышеловками их не переловишь…
Близился рассвет. Кылю устраивал этот полумрак на кухне. Квашеная капуста, шпроты, чёрный хлеб и поллитровка. Нормально, тем более, что на работу не идти, выходной. Напиваться, конечно, не следовало, но почему бы не расслабиться! Да он и наливал-то себе в стопочку по чуть-чуть, не торопясь, закусывал…
На газовой плите с четырьмя конфорками, на двух из которых стояли накрытая крышкой кастрюля и сковородка, произошло некое движение. Мышь? Кыля замер с наполненной стопочкой в одной руке и с нанизанной на вилку шпротиной в другой. Убить хвостатую? Не получится. Он четко увидел, что мышка забралась в сковородку, высунула мордочку и уставилась на него. Как ее убить? Ведь не получится же. Да и не хочется это делать… Она же на тебя смотрит. И, типа, жалко… Угостить водкой? Мысль интересная…
Кыля отхлебнул из стопочки половину и, закусывая шпротиной, медленно поставил оставшееся рядом со сковородкой. Думал, что мышка испугается и вмиг будет такова. Нет. Никуда не шмыгнула. А, типа, прониклась, сунула мордочку в стопочку и, на удивление хозяина квартиры, начала лакать угощение.
Говорят, что «капля никотина убивает лошадь». Врут, конечно же. Но вот несколько капель сорокоградусной жидкости на глазах у Кыли хвостатую грызунью вырубили почти моментально. Мышка завалилась на спину, подрагивая хвостом и лапками, и… кажется, никакой мышеловки для неё уже не понадобилось.
Кыле взгрустнулось. Помянуть? Да… Но теперь – не из стопочки, а из горлышка. Он даже закусывать не стал, сидел, закрыв глаза, ни о чем не думая.
Когда разлепил веки, на кухне оказалось совсем светло. Наверное, все-таки, какое-то время поспал. На столе у его локтя стояла бутылка дорогущей водки, которой вообще-то осталось на донышке. Впереди, на газовой плите вновь происходило какое-то движение. Кыля сначала не поверил своим глазам, потом подумал, что ему показывают мультик… Но вот на плите – кастрюля и сковородка, вот его стопочка, на донышке которой оставалось несколько капель «проклятой», и вот – мыши.
Четыре хвостатых тащили пятую – за руки и за ноги, то есть, за передние и задние лапки, причём, задними лапками – вперёд, все как у людей, когда несут покойника.
Кыля зажмурился, схватил бутылку, приложился, допил все без остатка. Когда вновь открыл глаза, никаких мышей не увидел. Зато кот Фредди, мяукая, скребся в дверь на кухню. Хозяин насыпал в мисочку корма, заменил в его кружке воду и улегся спать…
Евгений Константинов, Москва